Не унижаясь до полемики…     

   

          Надо быть полным идиотом, чтобы в искусстве претендовать на истину в последней инстанции. Мир искусства настолько велик, что каждый новый автор, вступающий в него, если только он не обременен художественными комплексами и не ослеплен художественными предрассудками, видит перед собой чистый горизонт, в направлении которого, собственно, и надо двигаться художнику, имеющему намерение сохранить в целости свой рассудок и при этом обрести свой  неповторимый стиль.    

    Главное  в процессе этого движения не озираться по сторонам и не растрачивать себя на полемику, пусть даже заочную, с другими участниками творческого процесса.

   - Ну, с этим можно и поспорить, - оборвал как-то меня средних лет художник, работ которого я вспомнить не смог, но знал, что в споре он страшен.

   - Спорьте, - покорно согласился я.

  - Так вот я хочу сказать насчет чистого горизонта, - насупился мой собеседник.

  - Сделайте одолжение.

     И возмущенный  «маэстро» начал поименно перечислять тех, кто заслоняет ему этот горизонт. Тут уж и я в свою очередь прервал его словоизвержение, не дожидаясь пока мое имя, пополнит сей скорбный список. Предусмотрительно отойдя  от оппонента на почтительное расстояние, я осторожно заметил ему, что вместо того чтобы упираться в задницы тех,  кого он сам же назначил своими конкурентами, загоняя себя тем самым в и без того переполненную нишу, было бы неплохо посмотреть в другую сторону или хотя бы поднять глаза и попытаться нащупать ими свой путь, а может быть, даже и свой стиль.    И уже находясь в дверном проеме, процитировал  Шопенгауэра: «Первая и, по сути, единственная предпосылка хорошего стиля – это когда человеку есть, что сказать».         

 

           Некоторое время назад в беседе о современном искусстве, не унижаясь, разумеется,  до полемики, я скромно предложил обозначить период, начиная с 70-х  годов прошлого века и по сию пору термином   «pastichisme», от французского pastiche (имитирующее произведение, то есть художественное произведение, намеренно выполненное  в подражание стилю другого произведения). Термин был предложен исключительно для обозначения вышеупомянутого периода,  вместо растянутого до неприличия во времени, надоевшего, употребляемого по любому поводу, а главное мало, что объясняющего термина «постмодернизм».  

Слово pastiche, время, от времени употребляемое в постмодернистской философии применительно к литературе, после  трансформации  в «pastichisme», как нельзя лучше подошло для определения этого непростого, если не сказать трагического для изобразительного искусства периода. Именно в 70-е годы в искусстве «прервалась связь времен». Ушли из жизни, либо отошли от активной творческой деятельности наиболее яркие представители модернизма.  Поскольку  разговор этот был достаточно публичным, новое название понравилось и стало довольно популярным. И когда я услышал из уст одной  молодой особы небрежное «это пастишизм», брошенное в адрес некоего «модного» автора, то чуть не лопнул от гордости.  

В дальнейшем, размышляя над этим явлением,  я понял, что пастишизм – это не только прямое имитаторство, но еще и компиляторство.  И  как пример, непрекращающиеся попытки соединения  наивного искусства с поп-артом. Причем наивность в данном  случае это не пастишизм, а единственно показатель художественного и интеллектуального уровня автора. Но когда наивное исполнение картины автор пытается «освежить» приемами поп-арта,  произведение становится примером пастишизма.

Одной из характерных черт пастишизма является мимикрия, или точнее сказать подмена понятий. Один  из авторов гибрида наива с поп-артом, бия себя в грудь, заявляет, что он наследник академической школы, что там наследник, собственно, последний ее представитель. Группа авторов, работающих в жанре «заборной живописи», объявляют себя неоклассицистами.

Могут ли авторы надоевших, а главное безнадежно устаревших  инсталляций  из бытового и строительного мусора  гордо величать себя «ярчайшими представителями» contemporary art?

Так ли уж «актуальны»  прилюдные  акты  дефекации  и  промискутизма?       

 

Классический пример пастишистской любви, от которого на  глаза наворачиваются слезы умиления, это вызолоченный, как внутри, так и снаружи писсюар (писсуаром он был, когда использовался по назначению), вырванный, в буквальном смысле, из привычной среды во славу незабвенного Марселя Дюшана.

Да не покажется это преувеличением, отставной мичман, благоговейно копирующий стиль нежно любимого им Айвазовского, и  дефекатор,  цинично  гадящий под Ван Гогом, ближе друг другу, чем братья. Они -  пастишисты.  

Старушка в фиолетовых  буклях, живописующая любимого мопса  в костюме юноши с картины Ван Дейка, и плоскостопая  голая тетка, старательно развешивающая свое исподнее на протянутой через выставочный зал веревке – сестры-пастишистки. 

Все они имитируют, пародируют, играют в своих предшественников и кумиров.

                                                                       ***

Однажды мне позвонил незнакомец и, отрекомендовавшись художником, предложил свои произведения для экспонирования на одной из организуемых мною выставок. Когда я осторожно спросил, к  какому  стилю принадлежат его творения, он гордо  заявил, что в его творчестве отражены практически все направления, в том числе сюрреализм и поп – арт. Ну и, разумеется, объекты и инсталляции.  

            Ну, разумеется, разумеется…

 

                                                                                                               Игорь Замедянский                                                                                                                                  

                                                                                                                2008 год, Москва.                                                                                      

 

Работ не найдено